Loading
Забудьте о крови младенцев. Эта таблетка обещает продлить вашу жизнь. Всего пять центов за штуку

Забудьте о крови младенцев. Эта таблетка обещает продлить вашу жизнь. Всего пять центов за штуку

У Нира Барзилая есть план, который в один момент может изменить медицину и здравоохранение в том виде, в каком мы их знаем сейчас. Он обещает: увеличить продолжительность жизни без болезней на несколько десятилетий.

И Нир знает о науке о продлении жизни. В конце концов, он является директором института исследований старения Медицинском колледже имени Альберта Энштейна в Бронксе. В связи с этим он говорит о своём плане с осторожностью опытного исследователя. Обычно. Правда в том, что Барзилай известен среди коллег своей возбудимостью (некоторые говорят, что он вполне сошёл бы за старшего брата Остина Пауэрса), и не всегда может с собой справиться. Как в тот раз, когда он назвал свой план, который, кроме всего прочего, показал бы, что человеческое старение можно замедлить при помощи дешёвой таблетки, историческим. В 2015 году он стоял под окнами Управлению по контролю за продуктами и лекарствами (FDA) в окружении ряда выдающихся исследователей по вопросам старения и сравнивал свой план с поездкой на «землю обетованную».

Доктор Нир Барзилай

Прошлой весной Барзилай отправился в Ватикан, чтобы обсудить этот план на конференции по клеточной терапии. Это был уже второй раз, когда его пригласили на конференцию, что является весьма неплохим показателем в сфере медицины. В предыдущий раз это произошло в 2013 году, когда он появился вместе с карликом, членом союза карликов, чей иммунитет к диабету и раку вызвал интерес исследователей. На конференции 2016 года были представлены лучшие учёные, занимающиеся борьбой с раком, а также обращения Папы Римского Франциска и Джо Байдена. Тот факт, что Барзилай получил приглашение, был знаком, что он получил определённую известность в своей сфере и что исследование вопросов старения, которое некогда было отправлено на периферию науки, сильно продвинулось за последние годы.

Этот прогресс был обусловлен огромными инвестициями от гигантов Кремниевой долины, вроде Сергея Брина и Ларри Пейджа из Google, Джеффа Безоса из Amazon, соучредителя PayPal Питера Тиля и соучредителя Oracle Ларри Эллисона. Вооружённые таким богатством исследователи биотехнологий теперь создают обширный список видов терапии, заимствованных из научной фантастики, которые позволили бы им победить смерть: выращивание новых органов из вашей ДНК, подпитывание старых тел кровью и клетками молодых, загрузка мозга в компьютер.

В сообществе, изучающем возможности продления жизни, ничего не может казаться слишком невероятным. Несомненно, вся эта работа может привести к прорыву, который принесёт пользу всему человечеству, но сложно избавиться от ощущения, что стремление представителей Кремниевой долины отсрочить старение является лишь попыткой очень богатых людей продлить жизнь. Как сказал недавно один учёный изданию The New Yorker, наука о старении, создаваемая в Calico Labs у Google, «служит только самой себе, как Медичи при создании часовни в эпоху Возрождения в Италии, но с долей нарциссизма, присущего Кремниевой долине.

Совершенно необязательно, что большой план Барзилая менее идеалистичен, чем те, что создаются в Кремниевой долине. Он нереалистичен по иным причинам. Вместо того, чтобы создавать невероятно дорогую и рискованную терапию, которая будет доступна только миллиардерам-полубогам, он хочет убедить FDA одобрить антивозрастной препарат для всех нас: дешёвое и безопасное средство, которое уже продемонстрировало (согласно предварительным исследованиям), что способно предотвратить многие худшие признаки старения. Более того, оно могло бы сократить продолжительность этих неприятных периодов.

Лекарство, о котором идёт речь, метформин стоит около пяти центов за таблетку. Это слегка модифицированная версия соединения, обнаруженного в растении козлятник лекарственный (Galega officinalis). Его вряд ли можно отнести к передовой науке. На протяжении многих веков врачи выписывали его как растительное средство. В 1640 году известный английский травник Джон Паркинсон написал о козлятнике лекарственном в работе всей своей жизни «Theatrum Botanicum», рекомендуя его как средство «от укусов ядовитых существ», «чумы», «чёрной оспы», «глистов» и прочих болезней.

По данным некоторых источников, козлятник лекарственный на протяжении многих веков использовался на лечения учащённого мочеиспускания, которое сейчас считается признаком диабета. На сегодняшний день метформин, который позволяет контролировать уровень сахара в крови без серьёзных побочных эффектов, является первым лекарством для больных диабетом второго типа, иногда его даже назначают в случае предрасположенности к диабету. Эти две проблемы затрагивают около половины американцев. Только в 2014 году американцы получили более 76,9 миллионов рецептов на метформин, некоторые из них были и у самого Барзилая (поскольку за шесть лет до этого ему диагностировали преддиабет).

Будучи урождённым израильтянином Барзилай говорит по-английски с акцентом, однако он не позволяет грамматическим ошибкам замедлять свою речь. У него короткая мальчишеская чёлка и слегка округлое лицо. Благодаря очкам с толстыми стёклами и природному энтузиазму он похож на типичного эксцентричного исследователя из фильмов. Он считает, что его интерес к проблеме старения идёт из детства, когда он гулял по выходным вместе со своим дедом. Барзилай никогда не мог связать этого хрупкого старого человека с историями, которые его дед рассказывал об осушении болот в престижной части Израиля. «Я смотрел на него и говорил: «Этот человек? Этот пожилой человек мог такое сделать?»

Барзилай впервые начал изучение метформина в конце 1980-х, когда учился в Йеле, но тогда он даже не думал, что этот препарат станет основой его работы. Когда FDA одобрило его как лекарство от диабета в 1994 году, было мало основания полагать, что в будущем оно станет одной из самых горячих тем для обсуждения в медицине. Но в последующие 20 лет исследователи стали сравнивать состояние здоровья тех, кто принимал метформин, с теми, кто лечился другими препаратами от диабета.

Их открытие было просто поразительным: те, кто принимал метформин, были гораздо здоровее во всех отношениях. Они жили дольше, реже страдали от сердечно-сосудистых заболеваний, а согласно некоторым исследованиям, они были менее подвержены деменции и болезни Альцгеймера. Самое удивительное то, что у них реже обнаруживали рак (на 25-40% реже, чем у тех, кто принимал другие популярные лекарства от диабета). Даже если им диагностировали рак, они всё равно жили дольше, чем те, кто пил другие препараты.

Как однажды сказал Льюис Кэнтли, директор ракового центра в Корнеллском университете: «Метформин уже мог бы спасти от смерти от рака больше людей, чем любой другой препарат в истории». Лауреат Нобелевской премии Джеймс Уотсон, который использовал метформин не по назначению для профилактики рака, однажды предположил, что этот препарат является «единственным настоящим ключом к победе» в борьбе с этой болезнью.

 

Козлятник лекарственный

Чем больше исследователи узнают о метформине, тем больше он напоминает средневековое волшебное лекарство, возрождённое в XXI веке. Помимо изучения его потенциала в сфере борьбы с основными признаками старения, исследователи также выясняют, может ли метформин помочь облегчить симптомы аутоиммунных заболеваний, туберкулёза, эректильной дисфункции и прочего. И хотя большинство этих исследований находятся на ранних стадиях и могут провалиться, метформин уже назначают для лечения ожирения, синдрома поликистозных яичников, бесплодия, неалкогольной жировой болезни печени и акне. Неплохо для растения, которое официально включено в список вредных сорняков Министерства сельского хозяйства США.


Барзилаю, как и большинству в его сфере, были известны хорошие новости о метформине, которые просачивались каждый год. На самом деле истоки его плана связаны не с самим метформином, а с сближением ряда направлений исследований старения. Первые прорывы произошли в 90-х годах, когда учёные продемонстрировали, что одна единственная мутация у микроскопического червя может продлить его жизнь в два раза. Среди прочих выводов: процесс старения может быть не таким безнадёжно сложным, каким он казался ранее. По мере того, как проходило понимание этой новости, Барзилай начал изучать людей, которые прожили нетипично долгую жизнь.

В ходе работы он начал замечать закономерность, которую отмечали и другие исследователи: эти люди умирали от тех же болезней, что и остальные, но страдать от них они начинали на несколько лет позже, под конец жизни. Другими словами, если вы можете замедлить процесс старения, то вы могли бы сделать больше, чем просто прибавить кому-нибудь несколько лет жизни. Вы могли бы сократить страдания и расходы, которые сопровождают рак, болезни сердца, деменцию и другие проблемы старения.

На самом деле, ища средство от старения Барзилай и его коллеги думали вовсе не о бессмертии. Идеальное лекарство могло вовсе не продлить жизнь. Вместо этого оно бы продлило то, что учёные назвали периодом здоровья — те годы жизни, когда человек здоров и его не преследуют болезни, связанные со старением. С. Джей Ольшанский, профессор института здравоохранения в университете Иллинойса в Чикаго, является консультантом небольшой команды исследователей, которые вместе с Барзилаем работают над изучением свойств метформина, которые способны помочь в борьбе со старением. Он считает, что даже небольшое замедление процесса старения (и соответствующее увеличение периода здоровья) окажет большее воздействие на здоровье и качество жизни людей, чем на лечение рака. В результате: многомиллиардная экономическая прибыль с ближайшие десятилетия.

В 2013 году Барзилай с двумя исследователями получили небольшой грант от Национального института по проблемам старения на изучение возможного развития этой сферы. Этот грант, в свою очередь, привёл их на конференцию, которая состоялась в Испании в 2014 году. Тогда несколько десятков учёных собрались в средневековом замке, который превратили в отель, чтобы обсудить пути дальнейшего развития. Замон, окружённый древними каменными стенами и башнями, был тем самым местом, где некогда местные травники раздавали козлятник лекарственный. Барзилай описывал его как «испанскую тюрьму». Но эта изоляция оказалась весьма полезной. «Мы все застряли в одном месте, — говорит Стивен Остад, исследователь университета Алабамы. — Это было довольно полезно».

В первую очередь собранные вместе учёные сосредоточились на одном препятствии: Управлении по контролю за продуктами и лекарствами. Оно отказывалось признавать старение патологией, а значит, не могло одобрить лекарство от него. Даже если бы FDA признало, что старение — это заболевание, достойное внимания, как можно доказать то, что этот процесс действительно замедляется? Этот вопрос становится ещё сложнее, если учитывать то, что во всём мире не существует единых маркеров этой патологии. В итоге, Барзилай и остальные пришли к выводу, что им нужно провести тест, который создаст прецедент: одно единственное исследование, которое навсегда изменит правила.

Менее очевидным было, какой препарат использовать для этого теста. Остад был среди сторонников лекарство под названием рапамицин, которое превосходило метформин в исследованиях старения у животных. Но Барзилая беспокоили его сильные побочные эффекты. «Единственное, что я не хочу делать, так это кого-нибудь убить», — рассказал Барзилай.

Он был уверен, что метформин прекрасно справится с этой работой. Он не сомневался в этом с тем пор, как прочитал исследование 2014 года, которое изучало судьбу 90400 диабетиков второго типа, которые принимали метформин или какой-либо другой препарат. Те, кто принимал метформин, не только пережили больных, принимавших другое лекарство (что неудивительно), но и тех, кто не страдал от данного заболевания и участвовал в исследовании для сравнения.

В конце концов, учёные, запертые в испанской тюрьме, решили провести необычное клиническое испытание, чтобы проверить, сможет ли метформин не только продлить жизнь, но и задержать начало развития рака, сердечно-сосудистых заболеваний и когнитивных нарушений. FDA не сможет принять решение о том, является ли метформин первым лекарством от старения, пока это исследование, получившее название Targeting Aging with Metformin (TAME), не будет завершено. А этого не произойдёт по крайней мере в ближайшие пять лет. Однако после встречи с представителями FDA в 2015 году Барзилай и его коллеги настроены весьма оптимистично. С. Джей Ольшанский утверждает: «В течение пяти минут мы все были согласны с тем, что это звучит правдоподобно и является хорошей идеей».


Согласно расписанию Барзилай должен был выступать не раньше третьего, заключительного дня конференции в Ватикане. Поэтому он развлекал себя, общаясь с другими участниками конференции. Зачастую он подходил к ним и подносил к глазам пропуски, которые висели у них на шее, чтобы прочитать их имена. Однажды вечером он повернулся к пожилой женщине в лифте отеля и спросил, сколько ей лет. Он довольно часто так делал из профессионального интереса. Независимо от того, что отвечали женщины, он всегда говорил, что с биологической точки зрения они моложе. Когда Барзилай и женщина вышли из лифта на одном этаже, он пригласил её на небольшой танец. «Это мой постоянный проект мицвы — танцевать с пожилыми женщинами», — сказал он, используя еврейское слово, означающее «доброе дело».

Когда пришёл его черёд выступать перед аудиторией, он начал с сообщения о том, что с возрастом вероятность диагностирования у человека смертельных хронических заболеваний вроде рака, болезни сердца или болезни Альцгеймера резко возрастает. Но нынешний подход к лечению каждой болезни по-отдельности, по его мнению, обречён на неудачу. Мы излечиваемся от рака, только чтобы через несколько лет страдать от болезни сердца. «Пока мы не нацелимся на сам процесс старения, — заявил он. — Всё, на что мы можем надеяться, это то, что мы будем переходить от одной болезни к другой».

Барзилай уверен, что, если и когда FDA одобрит первый препарат от старения, он создаст эффект «домино» в сфере здоровья и экономики: страховые компании начную учитывать средства от старения, а фармацевтические фирмы будут инвестировать средства в создание новых, улучшенных препаратов, которые увеличили бы период здоровья человека. Сложно сказать, получим ли мы все эти преимущества. Нежелание крупных фармакологических компаний погрузиться в производство лекарства от старения может быть связано в неудачами прошлого. В 2008 году GlaxoSmithKline потратил 720 миллионов долларов на биотехнологическую компанию, которая, по мнению многих, могла бы разработать лекарство от старения на основе ресвератрола, соединения, обнаруженного в ягодах красного винограда. Спустя пять лет и серию неудачных исследований компания отказалась от этой инициативы.

До сих пор идея заинтересовать FDA в проекте TAME казалась менее сложной, чем попытки убедить кого-либо вложить деньги в исследование. Поскольку метформин не был запатентован, в конце исследования инвесторов не ждал горшок с золотом. Предполагается, что проект TAME, в котором будет зарегистрировано около 3000 мужчин и женщин в возрасте от 65 до 79 лет в 14 центрах по всей стране, обойдётся в 69 миллионов долларов. Барзилай рассчитывает, что национальные институты здравоохранения покроют большую часть расходов, и он был непосредственно вовлечён в лоббирование агентства для поддержки исследования.

Остальная часть денег должна будет поступить в форме частных пожертвований. Недавно Барзилай рассказал, что миллиардер, пожелавший остаться неизвестным, рассматривает возможность финансирования из из национального центра исследования здоровья. Но на данный момент Барзилаю особо нечего демонстрировать в качестве финансирования TAME, кроме тех денег, которые дают он сам, его жена и родственники Американской федерации по исследованию проблем старения, которая спонсирует их исследование. «Богатые люди заинтересованы в старении. Они просят меня назначить им метформин, но не понимают, что я делаю нечто более существенное», — говорит он.

Но гуру борьбы со старением пока не готовы выложить свои миллионы ради этого исследования, но это не значит, что они не заинтересованы в лекарстве. Ещё один участник группы в Ватикане Роберт Харири, сооснователь и президент первой компании, занимающейся генетическим секвенированием, Human Longevity Cellular Therapeutics, отметил, что принимает метформин и заверил, что это помогло ему улучшить зрение. То же самое сделали Рэймонд Курцвейл из Singularity fame и Нед Дэвид, соучредитель стартапа Unity Biotechnology в Кремниевой долине, в рамках которого тоже разрабатываются препараты от старения.

В своей последней книге «Инструменты титанов» (Tools of Titans) гуру Кремниевой долины Тим Феррис вводит нас в мир миллиардеров, звёзд и исполнителей мирового уровня, чтобы мы могли узнать секреты их успеха. По оценкам Ферриса, около дюжины людей, описанных в книге, принимают метформин. По словам Барзилая, проблема в том, что метформин доступен. «Богатые доноры» хотят сосредоточиться на следующем препарате, который позволил бы им жить вечно.


Учитывая огромный потенциал метформина и возможные способы его применения, сложно будет избежать вывода о том, что он слишком хорошо, чтобы быть правдой, а часть шумихи вокруг него может оказаться сильно преувеличенной. Например, многие данные о лекарстве, связанные с лечением рака, взяты из наблюдения за диабетиками. Они демонстрируют связь между метформином и более редкими случаями заболеваний раком, но не доказывают, что компоненты препарата оказывают непосредственное влияние на данный результат или что они подействуют на людей, не страдающих от диабета. Возможно, метформин снижает риск развития рака, в то время как другие препараты повышают его.

Также скептики утверждают, что отсутствие статистической строгости исследований могло преувеличить некоторые сенсационные результаты. И хотя многие наблюдения за раковыми больными подкреплялись экспериментами над животными и исследованиями людей, когда дело дошло до главного испытания, которое могло бы показать реальную пользу метформина в лечении рака, он оказался пустышкой. В двух контролируемых исследованиях, в которых участвовали пациенты с запущенной формой рака поджелудочной железы (который сложнее всего поддаётся лечению), метформин не принёс какой-либо пользы.

Вполне возможно, что метформин не будет соответствовать тому ажиотажу, который он вызвал, а возможно, один из его компонентов или близкое соединение окажется ещё более многообещающим, чем предполагает современная научная литература. Поскольку он больше не находится под патентной защитой, метформин широко изучается, и по той же причине ему невыгоден многоступенчатый процесс разработки фармацевтических препаратов, который мог бы определить наиболее эффективную дозировку для лечения рака или тип пациентов, которые лучше всего реагируют на лечение. «Не думаю, что все эти исследования проводились достаточно рационально, — говорит Навдип С. Чандел, которые занимается изучением метаболизма и метформина в Северо-Западном университете. — Доза препарата, которую вы даёте больным диабетом, может быть недостаточной для пациентов, страдающих от рака».

Если учёные пока не знают, как лучше лечить рак при помощи метформина, то они добились значительного прогресса в изучении того, как он работает внутри клеток организма. После того, как пациент принимает таблетку метформина, большая часть препарата остаётся в печени, где нарушает процесс, в ходе которого клетки разрушаются и сжигают питательные вещества при помощи кислорода для получения энергии.

Если метформин прекратит реакцию кислорода, это будет смертельно, потому что именно так работает цианид. Но препарат воздействует только на одну стадию этого многоступенчатого процесса, посредством которого энергия из питательных веществ превращается с кислород. Микаэль Поллак, исследователь рака из университета Макгилл, который изучал метформин, сравнил его с водой, которую брызгают на огонь. Огонь слегка уменьшается, но не гаснет.

Вполне возможно, метформин влияет на рак и другие заболевания напрямую, препятствуя выработке энергии и, в процесс, уменьшая воспаление. Но ряд метаболических изменений, которые за этим следуют, может быть более важен. Когда клетки печени находятся в состоянии энергетического стресса, они начинают вырабатывать меньше глюкозы. «Если вам самим не хватает энергии, вы не захотите отдавать её всему остальному телу», — говорит Поллак.

Пониженный уровень глюкозы, в свою очередь, означает, что поджелудочная железа должны выделять меньше инсулина, гормона, за счёт которого клетки принимают и хранят питательные вещества. Именно этим косвенным влиянием на инсулин учёные объясняют многие преимущества метформина. Слишком большое количество инсулина связано почти со всеми заболеваниями, вылечить которые помогает метформин, включая старение.

Исследователям было нетрудно распознать биологическую связь между глюкозой, инсулином и старением. Инсулин посылает нашим клеткам сообщение, что питательные вещества доступны, а это свидетельствует о том, что пришло время расти и делиться. Падение уровня гормонов сообщает о том, что пора входить в режим сохранения жизни. С точки зрения эволюции такая система имеет смысл. Она позволила бы организму выжить в периоды нехватки пищи, отложив размножение до лучших времён. Она также объясняет, почему низкокалорийные диеты могут существенно продлить жизнь животных. Нередко говорят, что метформин имитирует действие низкокалорийных диет. Таблетка предлагает все преимущества потребления меньшего количества пищи, но при этом вы не чувствуете себя голодным.

Процесс старения у человека значительно сложнее, чем у микроскопических червей и других подопытных организмов вроде плодовых мушек и мышей. Но эволюция основывается на том, что было раньше, так что эти механизмы имеют фундаментальное сходство у разных видов. «Каждый человек стардает от рака по-разному. У них отличается сам геном болезни, — говорит Барзилай. — Многие факторы старения одинаковы у дрожжей и мух, нематод и мышей, крыс и людей. Мы не сможет предотвратить все болезни в мире. Но мы можем сосредоточиться именно на этом факторе риска старения, который так важен, и избавиться от него».

После речи Барзилая в Ватикане все участники конференции ушли на запланированный перерыв, и многие подошли к нему, чтобы задать вопросы о метформине. Он сказал мужчине в дорогом костюме, что, если он не хочет платить 20 долларов в месяц в США, он может приобрести метформин за два доллара в месяц в Мексике.Когда другой участник спросил его, какую дозу ему следует принимать, учёный повернулся к женщине рядом с ним и спросил, сколько бы она хотела, чтобы он ещё прожил.

Казалось, Барзилай чувствовал себя абсолютно в своей тарелке, когда буквально порхал по комнате, пожимая всем руки и отпуская шутки. Но когда он оставался один, то на мгновение сдувался. После он рассказал, что модератор сократил его выступление до того, как он успел упомянуть самое важное, что он хотел бы изменить самое важное в медицинском обслуживании при помощи новаторского исследования метформина: «Я хотел рассказать, сколько это стоит, и спросить, готов ли кто-нибудь инвестировать в этот проект».

comments powered by HyperComments